Вологда. Деревня. Ни детского сада, ни лишних денег. Зато кассеты брата и триста альбомов, которые перевернули мир.
Абакшин Данил Александрович он же «Каждому Своё». Мы взяли небольшое интервью у музыканта и сделали из нее свою фирменную историю, вот что из этого получилось.
Триста альбомов вместо колыбельной
Мне было шесть, когда старший брат впервые включил мне Eminem и 50 Cent. В том же возрасте я узнал, как выглядит пьяный отец и как звучит дом, в котором страшно.
Брат придумал простую вещь: ходить по деревне с музыкой в наушниках. И мы ходили. По грязи, по снегу, мимо огородов и покосившихся заборов — под американский рэп, который звучал так, будто его записали не в студии, а прямо у нас во дворе.
Он скачивал всё главное: от семидесятых до двухтысячных. Около трёхсот альбомов артистов, которые этот жанр придумали. И отдельно — весь Eminem: микстейпы, фристайлы, альбомы, плюс всё, что сделала D12. Ещё три-четыреста релизов.
Это не было «увлечением». Это была школа, которую я прошёл пешком, по деревенской дороге, с шести лет.
К четырнадцати я уже хотел не слушать, а делать.
Дом, где работа не заканчивается никогда
Я родился 20 декабря 2006 года в Вологде, но вырос в деревне. Родители никогда не работали официально — жили хозяйством и огородом. Детского сада у меня не было: было хозяйство, которое нужно кормить, чистить, копать и чинить. Каждый день. В любую погоду. Двадцать четыре на семь.
Трудолюбие мне не «прививали» красивыми словами. Оно просто въелось в руки раньше, чем я научился писать.
Отец бросил пить, когда мне было шесть — после того, как сам едва не умер. Мать в том же году слегла с заворотом кишок. Врачи приехали вовремя, но потом был год, когда я её не видел. Потом второй. Операции, восстановление, потом обострение — загноился шов, и её забрали снова.
Она успела выздороветь к тому, как мне исполнилось восемь и я пошёл в школу.
Позже хозяйство перестало кормить и начало забирать: деньги, силы, здоровье. Главным словом в семье стала «экономия». Я рано понял, каково это — смотреть, как покупают другим.
Талицы → Вологда → автобусный парк
Из деревни я перебрался в посёлок Талицы, отучился в сельской школе с первого по девятый класс. Оценки — средние. Голова была занята другим.
Потом Вологда, технический колледж, специальность — мастер по ремонту и обслуживанию автомобилей. Год и десять месяцев. Диплом. Армия. И работа слесарем по автобусам.
Вот такая строчка в трудовой. В ней нет ни слова о том, что происходило внутри.
Голос, который мне не нравился
Первым, кто сказал мне «у тебя получится», был Никита Зажигин — бывший дачник, приезжавший в деревню с мамой и сестрой, и по совместительству бывший гитарист группы «Капитан Гримм».
Я ему верил не всегда. Из-за дефектов речи мой собственный голос казался мне смешным. Глупым. Я слушал свои записи и слышал не то, что хотел сказать, а то, как я это говорю.
Человек, который вырос на Эминеме, знает, что с голосом можно работать. Но знать и поверить — разные вещи.
То, о чём не пишут в пресс-релизах
Дружить я умел — я был готов дружить со всеми. Просто в какой-то момент стало ясно, что нужен я, кажется, только родителям. Тогда я начал искать это в отношениях. И там не сложилось тоже: бросали, изменяли. Я голодал, стирал ноги в кровь и отдавал последние деньги — просто чтобы кто-то остался.
Армия добавила своё. Там мне регулярно объясняли, какой я никчёмный, и я почти всё время был один. Даже с теми сослуживцами, с кем общаюсь до сих пор, осталось ощущение, что общение им не особо нужно.
В колледже я начал пить — от стресса, от всего сразу. После армии стало больше. Появилась зависимость. Дальше — переезды с квартиры в комнату, из комнаты в комнату, проблемы на работе, тревожность, ревность, обвинения в абьюзе, мысли о себе, своей внешности и своём голосе, которые лучше не повторять вслух.
Недавно закончились полтора года жизни с девушкой. Её ложь добила окончательно. Кроме неё, у меня почти никого не было.
Пожилая мать и отец, брат, который, похоже, навсегда увяз в деревне, и телефон, в котором никто не пишет первым.
Почему я всё ещё здесь
Потому что однажды я услышал, как люди, у которых не было вообще ничего, случайным треком перевернули мир.
Я не знаю, переверну ли. Я знаю, что не остановлюсь.
Всё, что выше, — не образ и не маркетинг. Это просто то, из чего сделаны мои тексты.
